Из красивых глаз “мадонны” начинали капать слезы, а в ответ звучали трогательные слова: “Мамочка, не плачь, все устроится, мне с тобой так хорошо…” Что в переводе означало, зачем тебе моя помощь, ты сама со всеми проблемами великолепно справишься.

      Вот, что рассказывала о себе наша «мадонна»:
«Сидит за столом, а в глазах – тоска. Работы у него нет. И кому он нужен? Проблемы на ровном месте. Я взяла справочник, обзвонила кучу агентств, через два дня образовался фронт работы, только успевай поворачиваться.
Или купила телевизор, просила, помоги занести в квартиру, пока просила – я с мамой сама занесла телевизор в квартиру. А он и не удивился, что не дождалась его».

      Или, например, как рассуждает женщина, глядя сверху вниз на своего избранника:

« Как мне быть с Сергеем? Я на него сердилась, мне хотелось проучить его. А какой смысл проучивать «ребенка», ведь он может и не понять меня, чего я от него добиваюсь.
Он мне вчера сказал, что я у него отнимаю инициативу. Так кто же ему мешает действовать? Что же получается, я сейчас отталкиваю «ребенка», которого утешала, поддерживала»?

     Что же происходит? Неужели все перевернулось в этом призрачном мире, куда же делись настоящие мужчины, сильные, инициативные и решительные?

      В психоаналитической практике часто приходится сталкиваться с тем, что взрослые люди не хотят расставаться с мечтами о том, чтобы к ним относились по-матерински, чтобы с ними нянчились и опекали. Мужчины не чувствуют себя в безопасности, пока не найдут для себя “любящей матери”, и только тогда они становятся активными и полными оптимизма, готовыми свершить любой подвиг под неусыпным вниманием своей дамы сердца.

Давайте вернемся к истокам, к рождению ребенка. С момента появления очаровательного мальчика на свет, между матерью и ребенком складываются неравные отношения. Ребенок беспомощен и зависим от матери. Мать – это источник жизни, питание, тепло и защита. И женщины, сами того не осознавая, обрывают невидимую золотую нить, связывающую мать и дитя. Оральные потребности ребенка, т.е. потребности в кормлении, телесном контакте и эмоциональном отклике остаются неудовлетворенными. Недостаток любви в ранние годы приводит к “незавершенности” и эмоциональной недоразвитости человека.

      Казалось бы, нет матерей, не любящих своих детей, но, тем не менее, “культурный слой”, в котором мы пребываем, диктует свои правила по воспитанию детей.

      Многие матери рассказывают психоаналитику, что порой готовы “убить” капризного ребенка. Жесткий тон, холодный взгляд, резкое замечание отражается на психике ребенка, малыш чутко улавливает нелюбовь матери, которую она даже не осознает.

      Новорожденный, существо больше физиологическое, и просто реагирует удовольствием на удовлетворение потребностей, и страданием на недостаток их.

      Человек, испытавший чувство отторжения в раннем детстве, когда было подорвано чувство безопасности, будет компенсировать полученный в прошлом болезненный опыт.

      Мужчину, сформировавшегося в таких условиях, можно охарактеризовать как инфантильного, нуждающегося в заботе, он постоянно стремится к контакту и близости, он хочет, как и другие, любовных отношений.

      Они могут быть добрыми, милыми, даже опекающими, но им не хватает ощущения внутренней силы, самостоятельности.

      Мужчины, не сумевшие преодолеть фиксацию на матери, часто пытаются вызвать материнскую любовь у своих избранниц, делая себя бессознательно беспомощными, больными, возвращаясь, таким образом, на более раннюю стадию развития.

      Взросление означает, что ребенок “обрывает пуповину” и оставляет позади сферу материнской защиты. И он вступает во взрослую жизнь.
Любовь матери должна помочь ребенку вырасти и отделиться от нее, чтобы сын или дочь стали полностью независимыми.

      И не смотря на то, что уже нет необходимости припадать к материнской груди, тоска по любви и теплу никогда у таких детенышей полностью не проходит.

      Мать и дитя – это не только физиологический симбиоз, но и симбиоз любви, нежности и тепла. Мужчина, ищущий опоры, защиты и безусловной любви “ впадает” в симбиотическую связь с женщиной, которая идеально исполняет роль матери во всех ее ипостасях.

      Женщина – сильная, уверенная в себе становится “матерью”, а мужчина при ней – “сыном”, послушным, ласковым или капризным.

      Записи уже зрелого мужчины, который оказался в сетях подобных отношений. С одной стороны – душа рвется на свободу, а с другой – удобно иметь заботливую и опекающую «мамашу». Конечно, можно поиграть в маленького капризного мальчика, можно и зубы показать, но «мама» меня должна любит таким, каков я есть. И «мама» его не разочаровывает:
«Жил у друга, которому уже начал надоедать. Квартира не находилась, цены на жилье росли, денег в обрез, работа не клеилась. Неуверенность такая, что каждый день просыпался с вопросом: “На фиг "я приехал?”. Общение с Машей стало отдушиной.

Как-то пожаловался, что чувствую себя бомжем - и буквально через день она нашла мне подходящую квартиру. Это показалось мне волшебством. Я был благодарен Маше, хотя почувствовал себя цыпленком рядом с ней.

Через месяц у нас завязалась оживленная переписка. Я рассказывал, как переживаю переезд, она сочувствовала и ободряла.

Плюс возрастной кризис, самооценка на нуле. А она потащила с места в карьер, я испугался такого напора. Мне бы осмотреться, я и ее-то толком не знаю, а меня уже показывают каким-то друзьям…

Я стал избегать ее, она слала письма, я отвечал. Я писал, что не верю в семейные идиллии, в дружбу между полами и в безальтернативность традиционного брака - она доказывала обратное.    Я прозрачно намекал, что наши отношения не спонтанны – она отвечала, что из любой искры можно раздуть пламя. Мы почти разругались, но одинокому растерянному мужчине лестно внимание, и я пошел на попятную. Она торжествовала.

С тех пор я уходил от нее 5 раз, хотя нам бывало хорошо вместе. Она хороший советчик в делах, мы во многом единомышленники, у нас похожие вкусы.

А я уходил не к другим, уходил в пустоту. Возвращался от одиночества, от чувства вины, от ревности к воображаемым соперникам, от тоски по ее дыханию и глазам... Самолюбие и рациональная убежденность, что нам лучше не видеться, не давали мне звонить первым.   Звонила она - и все повторялось».

      Зрелость характеризуется уверенностью в себе, способностью брать и давать, чувством ответственности.

      Секс у таких мужчин ассоциируется с любовью, но импульс расщепляется на детское стремление к безопасности, и на взрослое желание к проникновению и разрядке. Любимая женщина бессознательно воспринимается как мать и сексуальный объект, и в таком расщепленном состоянии принадлежит только самому себе.

Откуда же берутся сами «женщины–матери»?

      Вопрос, кажется, абсурдным, это голос природы, врожденный инстинкт. Неужели грядет матриархат? Мужчины могут не волноваться, именно наш патриархальный уклад жизни и формирует мать-патриарха, мать-защитницу, и кормилицу.

      Мы хотели проанализировать вопрос, откуда же берутся эти замечательно-невротичные «мамочки», кто их тиражирует, хотя, может быть, не стоит иронизировать? Ведь есть же спрос – «мужчины-сыновья», должны быть и «женщины-матери», все, казалось бы, уравновешено, но это равновесие достается дорогой ценой, потерей внутренней свободы.

      Но вернемся к патриархату, символом патриархальности является прямолинейный и властный отец, утверждающий власть матери, матери-родины, матери-церкви и т.д. Патриархальные родители успешно воспитывают своих детей, любимы те дети, которые умеют заслужить родительскую любовь через повиновение и послушание.

      Если в семье при этом слабый отец или такового нет и вовсе, мать берет на себя всю ответственность по воспитанию детей, руководствуясь патриархальными установками.

      Родители озабочены одной проблемой, как воспитать ребенка, не испортив его, они борются за то, чтобы заключить свое дитя в рамки культуры. Жестким, а порой и жестоким отношением к ребенку, мать сознательно или непреднамеренно лишает дочь своей любви, что оказывает разрушающее воздействие на ребенка. Так воспитывали матерей их родители.

«Воспитывалась я в строгости и любви. Родители отдавали мне много своего времени и сил, стараясь дать мне полноценное развитие и образование. Готовили меня к семейной жизни, воспитывали во мне личность. Как я уже понимаю сейчас, единственным минусом в воспитании было отсутствие воспитания меня, как женщины. У мамы всегда была установка, что мужчин до себя «допускать нельзя», «держать их на расстоянии». Она была очень обаятельной, аккуратной. Многому я научилась, глядя на нее. Вот только никто не научил, как обращаться с мужчинами».

      Что же это за подготовка к семейной жизни, если как женщину ее не воспитывали? Оказывается, с мужчиной живет не женщина – а личность, правда какого пола? Это не так уж и важно. Поэтому и дети у этой дамы появились поздно и не без трудностей.

      К сожалению, мы имеем дело с передачей устоявшихся, патриархальных образцов воспитания от одного поколения другому. Все, что причинила в свое время женщине ее мать, переносится на новое поколение, свою дочь. Мать абсолютно искренне считает, что через наказание, через запреты и физическое воздействие, она проявляет свою любовь и заботу, хотя как раз такое отношение и означает отсутствие любви к своему детенышу.

      Ребенок отказывается от своего спонтанного поведения, становится послушным.
Девочка идентифицирует себя с матерью, т.е. становится как мама, чтобы справиться с психологическим давлением, которое от нее исходит, чтобы заслужить любовь и поощрение, тем самым, подавляя свое собственное «я».

      Дочь отзеркаливает свою мать, ее уверенность в себе, ее знания законов бытия, ее несгибаемое отношение к порядку. Ребенок вынужден соглашаться с родительскими правами, с их авторитетом, с их твердыми убеждениями, считая, что их любовь надо заслужить.

      Девочка, выросшая в такой патриархальной семье, переносит в жизнь образцы материнских идеалов, она знает, как правильно строить жизнь, как содержать в чистоте и порядке дом. Их фигуры производят впечатление уверенности в нашем беспокойном мире.

«Мне 26 лет, я замужем уже второй раз, и опять все не так как хотелось бы. Мои подруги и окружающие меня люди говорят, что я сильная волевая женщина, которая привыкла добиваться своего. Только вот к мужу отношусь как к своему ребенку, чувствую, что я в ответе за того, кого приручила, а хочется рядом видеть сильного мужчину.»

      Мужчины, жаждущие опоры и безопасности, быстро находят поддержку в лице таких женщин. Им тепло и уютно рядом с ними, они оказываются во власти “матерей”, которые всегда знают, что делать, как вести домашние дела, как воспитывать детей. «Женщина – мать» подпитывает инфантилизм мужчины, которому хочется вернуться в материнское лоно, которое так безопасно и так опасно одновременно, потому что лишает человека независимости, чувства ответственности за себя и близких, личностного роста и полноты жизни.

      Никакое количество суррогатов материнской любви не сможет возместить человеку чувство безопасности, которое он не смог получить в детстве.

      Будучи взрослым, человек должен сам найти эту безопасность внутри себя.

      Хотят ли сами женщины другого избранника? Только на словах. Чувствует ли себя такая пара дисгармоничной? Вряд ли… Им хорошо, уютно вдвоем, а появятся у них дети…

      Неужели история повторяется…